Наконец-то у меня появилась возможность поговорить о ВИЧ, а если быть более точной о себе и о ВИЧ. Поясню. Вот уже почти два года, как я не работаю в СПИД-сервисе (более того я уже давно не активист и не консультант телефона доверия), три года как не посещаю группу взаимопомощи ни в качестве участника, ни в качестве фасилитатора, но вот уже два месяца, как меня перестало тошнить от словосочетания «ВИЧ-инфекция». Для меня это невероятный прогресс, потому что стыдно на десятом году жизни с ВИЧ искренне и яростно считать, что меня это не касается.
Вернусь немного назад. Меня зовут Марина. Мне почти 29, и почти 10 лет я живу с ВИЧ. Из них 8 я была добровольцем, активистом, фасилитатором, тренером, консультантом, сотрудником одной из СПИД-сервисных организаций, и меня ЭТО все искренне трогало и касалось. Я из тех «случайных» ВИЧ-положительных девушек, кто совершенно непонятно как был уверен, что «со мной этого не произойдет». Я никогда не употребляла наркотиков, я согласилась на незащищенный секс, вернее, я не знала, как настоять на презервативе. Полгода «взрослой» жизни и вот уже зимой 2000 года я стояла на учете в СПИД-центре. Жуть, первый курс университета, знаний о вирусе и уверенности в себе -ноль. Я тогда как-то резко повзрослела, вынуждена была превратиться из школьницы во взрослого человека. Как я думаю сейчас, оборачиваясь назад, на самом-то деле я еще долго оставалась перепуганным ребенком, просто жизнь потребовала от меня самостоятельных решений на тот момент. Поддержки со стороны не было, я сама сознательно от нее отказалась: друзьям сказать не могла, родителям тоже, собственно они до сих пор думают, что СПИД-сервис это некое хобби в моей жизни. Мне кажется, что та маленькая девочка, которой тогда так хотелось, чтобы ее погладили по волосам, прижали к себе и сказали: «Знаешь, у тебя все будет хорошо, не плачь, дурочка», живет во мне до сих пор, и это часть меня, с которой сейчас я могу поговорить, успокоить, приласкать, выслушать. Мне понадобилось четыре года, чтобы принять свой статус, зато потом был прорыв: у меня стали появляться ВИЧ-положительные друзья, я сказала о статусе своей лучшей подруге, затем появился молодой человек, который тоже узнал о ВИЧ и остался со мной. Тогда мне в голову стали приходить мысли, что вобщем-то жизнь налаживается, и ВИЧ-статус вряд ли разрушит мои наполеоновские планы о работе, семье, детях. Шаг за шагом я стала решать накопившиеся проблемы, задавать вопросы, делиться опытом, влюбляться, расставаться и, как результат, помогать решать проблемы со статусом окружающим. Возникающие волнения и проблемы все меньше имели отношение к статусу. И, наконец, я нашла баланс: работала, преподавала, консультировала, активно участвовала в мероприятиях, создавала комфортное для себя окружение из людей, которые либо знали о моем статусе, либо просто были «в теме». Когда-то у меня был вопрос, а что чувствуют люди, прожившие с ВИЧ 8-10 и более лет? Остаются ли неотвеченными вопросы относительно «говорить-не говорить», «а, сколько осталось», «пользоваться ли презервативами», «а вдруг кто-нибудь узнает» и т.д.? Что творится в душе человека, который все это пережил, не надеялся дожить, но дожил и даже чего-то добился? Кажется, вот сейчас я могла бы себе на это ответить. Уйдя в бизнес структуру, я осознала, что при всей своей продвинутости, я до последнего избегала полной адаптации в окружающем мире. Оказавшись среди людей вне сообщества, у меня стали возникать все те же вопросы, над которыми я ломала голову много лет назад. Мне снова стало страшно раскрываться, строить отношения, заниматься сексом, вернее, последнее меня волновало меньше всего, потому что оно не предполагало под собой обязательного камин-аута, а использовать презерватив я могла убедить кого угодно. Так что же чувствую я, прожив с ВИЧ 10 лет? Удовлетворение от себя, как от личности, девушки, подруги, коллеги, дочери. Меня пугают старость, смерть, я, как любой человек, боюсь стать со временем менее привлекательной. Я думаю о семье, родителях, детях, меня беспокоит это, но ВИЧ тут совершенно ни при чем. Во мне живет бешеная увереность, что у меня все складывается так, как я хочу. Так есть ли у меня готовый рецепт, как говорить партнеру, родным и близким о ВИЧ? Нет, его не существует, но у меня есть все инструменты, с помощью которых я могу решать возникающие проблемы, а это ценнее любого готового способа. Как бы я не хотела, но ВИЧ меня касается. Да, я совсем не читаю новости на «спидовских» сайтах, давно не пишу на форумах, совершенно незнакома с фармацевтическими новинками последних трех лет, я делаю регулярно одно: посещаю стоматолога, гинеколога и инфекциониста. Последнее время все чаще смотрю старые фотографии и плачу, потому что мой активизм занимал значительную часть в душе и жизни, и на данный момент это место все еще свободно. Я думаю о том, что невозможно, даже 10 лет спустя, ничего не чувствовать относительно своего инфицирования, жизнь все равно будет делиться на «до» и «после», сердце «ухать» при признании: «Знаешь, у меня ВИЧ», а коленки дрожать при получении очередных результатов на статус и вирусную нагрузку. Сейчас я работаю в одной из крупнейших корпораций, на моем рабочем месте робко висит на цепочке красная ленточка, а подставкой под чашку служит реклама презервативов. Некоторые, особо дорогие мне коллеги, пишут ручками с красными ленточками (любезный с моей стороны подарок на 23 февраля и 8 марта). Я не краснею, как раньше, от категоричных высказываний относительно людей с ВИЧ, меня не задевает чье-то незнание о путях передачи, меня не смутишь комментариями относительно моего предыдущего места работы. Наоборот, это все привлекает внимание, как ни крути, ВИЧ в сознании людей четко ассоциируется не только с наркотиками, но и с сексом, а поговорить о последнем интересно всегда. Я могу сказать, что с моей ВИЧ-инфекцией у меня, как оказалось, непростые отношения, я все же не теряю надежды достигнуть потерянный баланс, прийти к новым выводам и теперь мне искренне интересно, а как это прожить с ВИЧ 20-30 лет?